Независимый Форум - Интернет приемная - Дубовского района Р.О.

Форум создан для обсуждения и решения проблем района.
 
ФорумФорум  ПорталПортал  КалендарьКалендарь  ГалереяГалерея  ЧаВоЧаВо  РегистрацияРегистрация  ВходВход  

Поделиться | 
 

 Окончание книги "Степь ковыльная"

Перейти вниз 
АвторСообщение
Дронов В.А.



Водолей Сообщения : 9
Дата регистрации : 2010-03-17
Возраст : 69
Откуда : с. Дубовское

СообщениеТема: Окончание книги "Степь ковыльная"   Вт 4 Май 2010 - 3:03

ПОДВИГ ЧАБАНА
Это было тридцать с лишним лет назад. В начале мая с давним товарищем, старшим чабаном Андреем Лукьянченко, сидели на пригорке под ласковыми лучами весеннего солнца, оба - бывшие фронтовики, разговаривали о минувшей войне.
На склонах балки играли ягнята, потешно на них смотреть, будто по какой-то команде, разом срывались с места, стремительно неслись по обрыву. Стоило одному прыгнуть, как все повторяли движение. Создавалось впечатление, будто на молодой зелени травы извивается белая метелица. Кажется, все ягнята одинаковы, как и овцы, но это для неопытного глаза.
Сакманы уже соединили в отару, в ней около 800 маток и 1000 ягнят. Как несмышлёныш среди сотен овец находит мать, как овца распознаёт своё чадо? То в одном, то в другом конце отары раздаётся призывное блеяние маток. Ягнёнок, услыхав этот голос, срывается с игрища, с ответным душераздирающим криком мчится на зов матери, голос и запах - точные ориентиры для животного. Хороший чабан знает каждую овцу по внешнему виду.
Андрей Анисимович встал: «Время подкормить своих подопечных». Несколько раз крикнул: «Кузя! Кузя!» Из скопища играющих выскочил ягнёнок с грязноватой головой, побежал за чабаном. Тот ходил, что-то высматривая, вот герлыгой поймал овцу за ногу, ловко свалил, ягнёнок припал к полному вымени. Я спросил: «Что же она сама не кормит дитяти?» Чабан вздохнул: «Это не её ягнёнок, он сирота, их двойня». Крикнул: «Настя! Настя!»
Через минуту прибежала ярочка. Сироты, а вполне упитанные ягнята. Андрей Анисимович рассказал, что дома поил и сейчас потчует их коровьим молоком. Есть ещё семь двойняшек, которых нужно подкармливать, они от овец, переболевших маститом вымени, у некоторых один сосок, а поёнышей двое. Вот и приходится подкармливать, выбирать маток, у которых много молока, для чего нужно хорошо знать всю отару.
Для кого-то лишние хлопоты, но не для Лукьянченко, с любовью, как к детям, относится он к ягнятам. «Ещё неделю-две подкормить, потом не страшно, заживут сами и без молока», - сказал чабан, продолжая ходить по отаре со своими подопечными.
Подъехал на телеге старейший чабан Егор Леонтьевич Ченцов, всю свою долгую жизнь он провёл среди овец, водил по степям ещё помещичьи отары. Степенно прошёл по стаду, зорким взглядом окидывая овец и ягнят. Сказал: «Знаешь, Андрей, зоотехник режет одно ухо, ставя клеймо, а ты режь другое, ставь своё. Выбраковывай непригодных, а какие негожие, ты должен знать лучше любого специалиста. Только так создашь полноценную отару».
Уже садясь в телегу, сказал мне: «Беспокойный Андрей, заботливый. Будет из него хороший чабан». Эти слова старика оказались пророческими. Каким трудолюбивыми и неуёмным работником был в молодые годы Андрей Анисимович, таким остался на всю жизнь.
Вспоминается ещё один давний случай. В то время уголь для отопления квартир, школ, учреждений ещё не выдавали. Школе, например, выделяли какой-нибудь баз, где вырезали кизяки. У нас был конный завод, поэтому в большинстве своём кизяк имелся конский, от которого тепла мало. На весь конзавод лишь несколько овечьих базов, они разделялись по ленточкам с указанием, кому и где резать.
В августе наша школа заготавливала кизяки на скотском базу на Чиковой балке. Просушив, на волах (тракторов и машин в то время было мало) перевозили за 25 километров. Для школы, интерната, квартир учителей нужно было не менее 30 возов.
Однажды останавливается возле школы воловья возилка с овечьим кизяком. Послышался голос Лукьянченко: «Куда тут складывать топливо?» Я обрадовался и удивился, ещё бы, овечий кизяк ценился на вес угля. Никакого договора с Андреем Анисимовичем о помощи не было, он привёз сам. Я сказал, что сейчас напишем акт на вырезку, сушку и перевозку, по этому документу получит деньги в поссовете. Андрей Анисимович как-то лукаво, застенчиво улыбнулся: «Никаких денег не нужно, это я так. Слышал, школе нужно топливо, тут мне ехать от Лопатины в Гуреев, в лазарет. Кстати, обучаю молодых волов. Заодно погрузил топливо, попутно привёз вам, пусть наши ребятишки не мёрзнут».
Андрей Анисимович сказал «наши ребятишки», хотя ни у него, ни у меня в ту пору не было детей-школьников. Значит, под словом «наши» он подразумевал «советские», ради этих всех детей он сражался на фронтах Великой Отечественной войны. Бескорыстным, заботливым, трудолюбивым был Андрей Анисимович в молодые годы, таким остался на всю жизнь, заканчивая шестой десяток лет, связав свою жизнь с любимым занятием - овцеводством.
Овца это ягнята, шерсть, мясо. В овцеводстве все кампании важны: и зимовка, и окот, и нагул, и осеменение, только повседневный труд даст, в конечном счёте, высокие показатели. От некоторых чабанов можно иногда услышать: наберусь терпения, хорошо проведу окотную кампанию, потом отдохну, погуляю. Ясно, что у такого чабана к отбивке падёт много ягнят. К сожалению, в овцеводстве трудится много «летунов», временщиков, которые работают по принципу - лишь бы день прошёл, ожидая получки.
Имеется ещё один тип старших чабанов - временщики, у них цель поработать годика три-четыре, накопить деньжат, купить машину или построить в городе дом. Работают неплохо, дерутся за каждую премиальную копейку, но главным для них является не любовь к своему делу, а пристрастие к наживе.
Настоящий животновод посвящает всю жизнь овцеводству, прикипает душой к отаре, находясь по какой-то причине с месяц в городе, скучает по степи. Такими качествами обладает старший чабан Андрей Анисимович Лукьянченко. За четыре десятилетия он досконально изучил овцу, технологию дела знает не хуже любого зоотехника, умеет поставить диагноз болезни лучше ветеринара. Так приятно слышать его спокойный, уверенный голос: «Ещё поработаем, дадим и шерсти, и мяса, и ягнотишек».
К воинским наградам стали прибавляться награждения за самоотверженный труд - медали и ордена. Избирался членом райкома партии, депутатом областного Совета депутатов трудящихся. За достигнутые успехи в развитии сельскохозяйственного производства в 1971 году правительство удостоило Андрея Анисимовича Лукьянченко самой высокой государственной награды, ему присвоено звание Героя Социалистического Труда.

ВСЕХ - ПОИМЁННО
Рассвет ещё далёк, только три часа ночи. Не спится, вышел во двор. В природе ничего не изменилось, те же звёзды на небе, та же луна, проклюнувшаяся через облако, деревья, посаженные мной, кажутся ниже… И пустота вокруг, не слышно ни собачьего брёха, ни петушиного крика. Кажется, что в мире ты один.
Вспомянул о военных годах. Не след забывать наши судьбы, нужно помнить всех поимённо. Расскажу лишь о троих моих земляках.
После войны утренние и вечерние зори я часто встречал с удочками на реке. Несколько вечеров наблюдал, как приходил из хутора высокий, худой, жилистый мужчина лет сорока. Под ярами косил траву, махал литовкой ловко, мастерски обходил кучугуры и кусты чернобыла.
Однажды в воскресенье у меня был хороший улов, много мелочи, две щучки, судак килограмма на два. Закинув жерлицы, стал варить в солдатском котелке уху, покрошил две картофелины, зелёного луку. Видя, что уха скоро будет готова, оставил огонь догорать под котелком, пошёл знакомиться с косарём.
Он оказался общительным и словоохотливым, скоро мы ели уху, ложка одна, но суп можно наливать в крышку бидончика. У косаря оказался кусок хлеба, кусочек сала и лук, разговорились. В то время больше обсуждали минувшую войну, которая «въелась каждому в печёнки», оставила много ран на теле и на сердце. И поведал Фёдор Иванович Волкодавов о трагической истории своей семьи.
Он из крестьян, весь крестьянский труд знает и любит. Раньше дети селян рано начинали работать с отцом в поле. Став взрослым, перебрался в Сталинград, трудился грузчиком, работал на заводе и в органах милиции. Была семья, жена, двое детей, сын и дочь. Хорошо жили, хотелось ещё лучше, так создан человек, что истинную оценку жизни даёт тогда, когда её не вернёшь.
Началась война, Фёдор ушёл в армию, семья осталась в городе. Осенью 1942 года, находясь в госпитале в городе Камышине, получил от сестры письмо, в котором сообщала - нет твоего дома, нет у тебя семьи.
Земляки рассказали, как это случилось. Во время очередного налёта бомба попала в дом, в котором жила семья. Когда прозвучал отбой, соседи и солдаты стали раскапывать кирпичи, отыскивая мёртвых, а также чудом оставшихся в живых. Первым попался восьмилетний сын Фёдора Ивановича. Он был мёртв. Потом откопали жену, она сидела в углу, как-то странно наклонившись вперёд, но была без головы. Мёртвой хваткой прижала к груди полуторагодовалую дочь Шуру, как будто старалась защитить её от всех ужасов войны. И защитила - девочка была жива, но контужена, женщины отмыли её от материнской крови. Шуру забрала тётя Анна Ивановна, сестра Фёдора, эвакуировалась с нею за Волгу.
После госпиталя Волкодавов комиссией был признан годным к нестроевой службе. В 1944 году команду нестроевиков направили на работу в военные конные заводы, так Фёдор Иванович попал в Гуреев. В город не вернулся, понравилось здесь, работает в полеводческой бригаде, женился. Забрал у сестры дочь Шуру, новая мать Стюра её жалеет, ухаживает и заботится, родную мать она не помнит.
Не одно лето я работал на скирдовании сена и соломы в конном заводе. Тогда стогомётов ещё не было, стога складывали вручную. Отличным скирдоправом был Ф.И. Волкодавов. Он вершил и забивал середину скирды так, что прошёл в чириках по верху - и их было видно, не утопают в сене, так плотно всё было подогнано. Ф.И. Волкодавов 32 года проработал в совхозе, был ветсанитаром, сейчас на пенсии. Ему 73 года, но всё равно трудится, плотничает на первой ферме совхоза, ремонтирует возилки, тележки, сани, делает и совсем новые. Своими руками построил дом.
Позавчера я сидел возле фермской мастерской с Фёдором Ивановичем на новой телеге, сделанной его руками. Добротная, прочная повозка, дубовые дрожины, дубовая подушка, прочный настил, всё взято болтами, оковано и проверено.
- Такая телега, - говорит Фёдор Иванович, - может прослужить в хозяйских руках полсотни лет.
И снова заворачивает разговор о своей неугасимой боли, о Сталинграде. Дочь окончила в Гурееве семилетку, ухала в Волгоград, работает на заводе, приходит на могилу к брату, матери, давшей и спасшей ей жизнь. А в отпуск приезжает в родной хутор к отцу Фёдору Ивановичу, матери Анастасии Ивановне, вырастивших и воспитавших её.
Я стал свидетелем судьбы ещё одного земляка. Около птицефермы встретился с животноводом совхоза Алексеем Ивановичем Жихаревым.
Вспомнили о войне. Он начинал воевать под Москвой, по боевому расчёту - первый номер пулемёта «Максим». Тяжёлым было оружие, с водой в кожухе установка весила 70 килограммов, иногда приходилось одному делать перебежки с этой махиной. Зима 1941 - 1942 года была лютая, сейчас достойно удивления, как можно на таком морозе подолгу лежать в снегу, жить в окопах. Именно в тех условиях наши земляки дали под Москвой по зубам немецкому зверю.
«Максим» Жихарева стоял на фланге роты, в коробках шесть лент. Немец пошёл в контратаку, сначала танки, потом пехота, намного превосходящие силы. Всего 20 годков было пулемётчику, но военной грамотой овладеть успел, знал, что танки от пехоты далеко не оторвутся, начал отсекать вражеское продвижение средними очередями. Падают фигуры в маскхалатах. Два танка приостановились, движутся в направлении пулемётчика. Не заметил трассирующей пули, посланной в его сторону, это указатель огневой точки! Алексей в пылу боя внимания не обратил, тут подбегает второй номер, кричит:
- Мы засечены! Приказано переменить позицию.
Потом сам увидел, как фриц берёт «в вилку», один снаряд недолёт, второй перелёт. А он обозлился, танки идут, готов стрелять до последнего, но ребята оттолкнули вовремя. Не успели с пулемётом продвинуться вбок на метров на двадцать, как снаряд угодил в то место, где был расчёт.
Немцы посчитали, что огневая точка подавлена. Столбы снега, паров и пыли ещё не рассеялись над оборонявшимися. У Жихарева побежала струйками кровь по спине, почувствовал на морозе что-то горячее, понял, что ранен, но двигаться ещё мог, стал налаживать пулемёт.
- Ну, подходите ближе!
В полный рост шли гансы, и полную ленту в 250 патронов послал в них Жихарев. Попадали, корчатся.
- Москву хотели, гады?
Заложил ещё одну ленту, собрался ударить по смотровым щелям танка, но тот уже развернулся на пулемёт. Вовремя вступила в бой наша артиллерия, умелый батареец при повороте башни вогнал в уязвимое место бризантный снаряд, танк вспыхнул. Пехота немцев бросилась бежать, второму танку ничего не оставалось делать, как, пятясь, отступить, подставляя лоб нашим Т-34, которых командование бросило в образовавшуюся брешь.
Вот какую роль играли мгновения на фронте. Жихарев отказался отбыть в госпиталь, его представили к ордену Красной Звезды. Были опять бои, новые награды. В окрестностях Ржёва фрицы достали бойца всерьёз. После тяжёлого ранения эвакуировали с Ржёвского вокзала в госпиталь, в Кемеровскую область, в глубокий тыл. Лежал целых полгода, после выписки инвалид, списали для укрепления тыла в Дубовский конный завод №1.
Женился, воспитал семерых детей.
Жихарев положил между колен свои натруженные руки, опустил голову:
- Молодёжи трудно поверить в то, что нам пришлось перенести на фронте. Не дай Бог, и не приведи… Но начнётся снова заваруха, встану опять на защиту, только уже во главе своих сынов, их трое, будет любой армейский расчёт.
Расскажу ещё историю о моём земляке, жителе хутора Гуреев.
Осеменительный пункт овцесовхоза «Восточный» заканчивал работу. Начало её в два часа ночи, ибо к четырём часам утра нужно выпустить в рейс по фермам машину с подготовленным материалом. Наконец, техник вымыл инструменты, протёр спиртом, вложил в шкаф.
Опять пошли разноцветные круги перед глазами, что-то шевельнулось в голове остро и резко. Сел за стол, облокотившись левой рукой, несколько раз крепко провёл ладонью по лбу от виска до виска, закрыл глаза, опустил голову и замер, ожидая, когда пройдёт боль. Мелькнула мысль, что до завтрака нужно успеть сходить к водонапорной башне, вечером в двигателе пропала одна фаза, нужно починить. Но боль затягивалась дольше, чем обычно, такое бывает перед переменой погоды, со сменой атмосферного давления, сегодня ещё от недосыпания, почти два месяца работает и днём, и ночью.
Любому фронтовику памятен каждый бой, некоторые события оставляют свои несмываемые отметины на теле. Старые раны дают о себе знать, болят и ломят к непогоде, у одних саднят уже несуществующие раздробленные пальцы рук, у других ноют ампутированные ноги. Боль от ранения навечно вошла в центр всех жизненных процессов человека.
У Ивана Михайловича Дулимова война расписалась, сделала автограф в голове, в мозгу.
В 1943 году семнадцатилетним парнем Иван Дулимов был призван в армию Дубовским районным военкоматом. Тогда наши войска начали шествие на Запад, освобождая свою землю от временной оккупации. Прошло несколько месяцев в запасном полку, где молодежь обучали огневой, тактической и строевой подготовке. Из Ельни, что на Смоленщине, Дулимов с новым пополнением попадает в 71-й полк 24-й дивизии 2-й гвардейской армии.
Шли бои за последние районы Советской земли, за город Шауляй, другие города и деревни Литвы. В пасмурный день 16 января 1945 года наши войска вели наступление. Цепи автоматчиков, среди которых был Дулимов, выдвинулись из леска на открытое поле. По заранее пристрелянным площадям немцами вёлся сильный миномётный огонь. Скрип шестиствольных миномётов слился с разрывами.
Сильный удар в голову свалил Ивана. Известно каждому солдату, что быть раненым лучше при наступлении, чем в отходе. Дальше медсанбат, ППГ (полевой пересыльный госпиталь), эвакуация тяжелораненых в глубокий тыл. Очутился боец в городе Кирове. Рентген показал, что осколок мины, пробив кость черепа, застрял в голове, вытащить хирурги не решались. Четыре месяца Иван пролежал в госпитале, здесь встретил радостный День Победы. Военно-медицинской комиссией Дулимов был признан инвалидом 2 группы, демобилизован из рядов Советской армии с перекомиссией через каждые шесть месяцев.
Награждён орденом Отечественной войны I степени.
Вернулся в родные края, нужно работать, восстанавливать конный завод. В 1947 году женился, родились дети, два сына, две дочери. Рабочих рук не хватало, поступил работать табунщиком, чабаном, затем послали на курсы техников-осеменаторов, так и проработал на этом посту фронтовик уже четверть века.
Собираются дети в отцовский дом, теперь уже с полным достатком, привозят внуков.
А Иван Михайлович по крестьянской благородной привычке продолжает трудиться и на пенсии. Часто бывал на медицинских комиссиях, перекомиссиях, много снимков было сделано рентгеном. Крутят врачи так и эдак. Удивляются: «Если остался жив, то должен быть ненормальным, а он работает». Но оперировать, залезать в святая святых, в головной мозг, не решаются. Последние годы уже и на комиссию не вызывают.
В истории болезни записано: «Инородное тело в мозгу. Инвалид 2 группы». А это «инородное тело» острой болью напоминает о том, что в мире существуют войны, уносящие миллионы человеческих жизней, делающие людей калеками.
Долго ты шёл, солдат, тяжёл и опасен был путь. Смерть все 24 часа в сутки, от первой до последней минуты, подстерегала в окопе, на огневом рубеже, в атаке и в походной колонне. Когда бодрствовал, и когда спал. Немало могильных холмов своих товарищей оставил за собой. Душа разрывалась, когда друга не мог даже похоронить.
Шёл, не придерживаясь календарей, не зная числа и названия дат, по своей русской, советской земле. Ты мок под дождём, чаще сушили солнце и ветер, чем пламя костра. Деревенело от стужи тело, согревался нежарким махорочным дымком, скуривал цигарку напополам с безотказным дружком. Много путей осталось позади, шёл больше без дорог по степям, пескам, болотам и лесам.
Сколько тысяч тонн ты перевернул земли, копая окопы лёжа, с колена, в полный профиль, ходы сообщения, блиндажи, закапывая орудия, танки, машины, потому что война - это самый тяжёлый, сверхчеловеческий труд. Приходилось делать 60-70 километровые суточные переходы с полной солдатской выкладкой. Ты шёл, когда уже казалось, что больше не способен сделать и шагу. Не спал помногу суток, тебе снились сны в походной колонне, а ноги шли.
Ты помнишь весь свой путь, пройденный потом и кровью.


Кто пожелает прочитать полный текст книги «Моя родословная» (он намного больше этой публикации) - могу выслать по эл. почте. Мой эл. адрес: dronovvvv@mail.ru
В.А. Дронов
Вернуться к началу Перейти вниз
 
Окончание книги "Степь ковыльная"
Вернуться к началу 
Страница 1 из 1
 Похожие темы
-
» Кому помогла книга Росса Грина "Взрывной ребёнок"?
» Книга Серафима Роуза."Душа после смерти"
» Журнал "MILITARIA. История, оружие, битвы"
» Чем может "грозить" неаттестация в 1 классе?
» SOS!!! Неужели у нас "это"???

Права доступа к этому форуму:Вы не можете отвечать на сообщения
Независимый Форум - Интернет приемная - Дубовского района Р.О.  :: Казачий круг-
Перейти:  
Создать форум | © phpBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Создать он-лайн дневник